22. apr, 2022

L'occidente di fronte alla sua Adrianopoli.

L'occidente di fronte alla sua Adrianopoli.
Solitamente la fine dell’Impero romano si data al 476 d.C., anno in cui Odoacre depose l’ultimo imperatore romano d’Occidente, Romolo Augusto autonominandosi Rex Italiae e non più imperatore: insomma fu una caduta per così dire istituzionale che formalmente avrebbe potuto anche avvenire molto più tardi anche se ormai l’impero era collezione di regni barbarici di fatto autonomi. La vera fine dell’impero d’Occidente però si può far risalire a quasi un secolo prima, ovvero alla battaglia di Adrianopoli del 378 in cui l’esercito romano fu travolto e sconfitto dai Goti che migravano in massa per sottrarsi alla pressione degli Unni e di altre popolazioni asiatiche o semi asiatiche ( Unni deriva dal cinese Hsiung-Nu che vuol dire diavoli dai capelli rossi ed è contro di loro che fu costruita la Grande Muraglia, non contro i mongoli che arriveranno secoli più tardi ). Fino ad allora nonostante un continuo indebolimento lo strumento militare che contava fino a 450 mila uomini era riuscito a controllare le invasioni e a respingerne parecchie soprattutto sul Reno, riuscendo anche ad ottenere qualche vittoria e addirittura a conquistare qualche nuovo angolo di terra nell’isole britanniche, ma dopo Adrianopoli divenne chiaro che ormai le legioni non erano più così organizzate, così addestrate e così allevate nei valori dell’impero da poter esprimere una reale superiorità rispetto alle armate di altri popoli che si riversavano sui confini. Non era certo la prima sconfitta delle legioni e fu per giunta determinata da gravi errori militari, ma per la prima volta essa diede la percezione di un cambiamento epocale e impose una nuova visione delle cose: se prima l’impero trattava da una posizione di forza (reale o immaginaria) le popolazioni che si addensavano sul limes adesso si trovava a dover subire senza poter realmente reagire con la forza necessaria e con l’appoggio corale delle popolazioni dell’impero: da un pregiudizio di superiorità si passò ad un acuto senso di debolezza e alla necessità assoluta di venire a patti.
Ora fare paragoni storici è sempre molto periglioso e forse trovare paralleli fra il tramonto dell’occidente e il declino dell’impero romano è diventato una sorta di sport a chi la spara più grossa, tuttavia possiamo trovare un parallelo tra quella battaglia, culmine di due anni di campagne militari volte senza successo a contenere la pressione dei goti che si pensava di poter rintuzzare facilmente, a questa guerra ucraina, che naturalmente ha caratteri molto diversi, ma che per la prima volta sfida apertamente l’impero che si scopre troppo debole per un intervento diretto. E’ vero che probabilmente egli stesso ha spinto nella direzione dello scontro, ma si aspettava una campagna militare molto rapida a cui sarebbe subentrata una guerriglia tutto campo e un tentativo di massacro economico dell’avversario. La lentezza della campagna russa che tuttavia nulla toglie alla evidente determinazione ha in qualche modo cambiato le carte in tavola perché fa apparire chiaramente il fatto che l’alleanza atlantica è determinata a combattere fino all’ultimo ucraino, ma è del tutto riluttante ad intervenire in prima persona semplicemente perché non è abbastanza potente per farlo. Questo i comandi militari lo sanno benissimo e perciò lanciano minacce e fanno appioppare sanzioni da milieu politici ridicoli che per fare dispetto alla Russia si tagliano da soli le palle.
Prima nessuno aveva portato una simile sfida all’Egemone e anche le sconfitte subite da quest’ultimo non avevano suscitato l’impressione che gli equilibri di potere fossero così mutati da poter permettere una sfida a tutto campo, siamo perciò di fronte a una battaglia rivelatrice del profondo cambiamento che si è accumulato negli anni dell’eterno presente che abbiamo vissuto nell’ombra del neo liberismo. L’impero ormai vive consumando se stesso, per esempio immolando l’Europa e distruggendola così da non doverne più temere contati con la Russia e con l’Asia e non comprende di stare soltanto consumando se stesso.

 

The west facing its Adrianople.
Usually the end of the Roman Empire dates back to 476 AD, the year in which Odoacer deposed the last Roman emperor of the West, Romulus Augustus, calling himself Rex Italiae and no longer emperor: in short, it was an institutional fall, so to speak that formally could also to take place much later even though the empire was now a collection of de facto autonomous barbarian kingdoms. The real end of the Western empire, however, can be traced back to almost a century earlier, namely the battle of Adrianople in 378 in which the Roman army was overwhelmed and defeated by the Goths who migrated en masse to escape the pressure of the Huns and of other Asian or semi-Asian populations (Huns derives from the Chinese Hsiung-Nu which means red-haired devils and it is against them that the Great Wall was built, not against the Mongols who will arrive centuries later). Until then, despite a continuous weakening, the military instrument that numbered up to 450,000 men had managed to control the invasions and to repel several of them especially on the Rhine, also managing to obtain some victories and even to conquer some new corner of land in the British islands, but after Adrianople it became clear that by now the legions were no longer so organized, so trained and so raised in the values ​​of the empire that they could express a real superiority over the armies of other peoples who poured into the borders. It was certainly not the first defeat of the legions and was also determined by serious military errors, but for the first time it gave the perception of an epochal change and imposed a new vision of things: if before the empire came from a position of strength (real or imaginary) the populations that were gathering on the limes now found themselves having to suffer without being able to really react with the necessary force and with the unanimous support of the populations of the empire: from a prejudice of superiority it passed to an acute sense of weakness and the absolute need to come to terms.
Now making historical comparisons is always very dangerous and perhaps finding parallels between the decline of the West and the decline of the Roman Empire has become a kind of sport for whoever shoots the biggest, however we can find a parallel between that battle, the culmination of two years of military campaigns aimed without success to contain the pressure of the Goths that it was thought to be able to easily repel, to this Ukrainian war, which naturally has very different characters, but which for the first time openly challenges the empire which turns out to be too weak to a direct intervention. It is true that he himself probably pushed in the direction of the clash, but he expected a very rapid military campaign which would be replaced by an all-out guerrilla warfare and an attempted economic massacre of the adversary. The slow pace of the Russian campaign, which nevertheless does not detract from the evident determination, has somehow changed the cards on the table because it makes it clear that the Atlantic alliance is determined to fight until the last Ukrainian, but is totally reluctant to intervene in first person simply because he is not powerful enough to do so. This is well known by the military commands and therefore they launch threats and impose sanctions from ridiculous political milieus who cut their own balls to spite Russia.
Before no one had brought such a challenge to the Hegemon and even the defeats suffered by the latter had not aroused the impression that the balance of power had changed so much as to be able to allow an all-out challenge, we are therefore facing a revealing battle of the profound change that has accumulated over the years of the eternal present that we have lived in the shadow of neo-liberalism. The empire now lives by consuming itself, for example by sacrificing Europe and destroying it so that it no longer has to fear being counted with Russia and Asia and does not understand that it is only consuming itself.

 

El oeste frente a su Adrianópolis.
Habitualmente el final del Imperio Romano se remonta al 476 d.C., año en el que Odoacro depuso al último emperador romano de Occidente, Rómulo Augusto, llamándose Rex Italiae y dejando de ser emperador: en definitiva, fue una caída institucional, por así decirlo. hablar que formalmente también podría tener lugar mucho más tarde a pesar de que el imperio ahora era una colección de reinos bárbaros autónomos de facto. El verdadero fin del imperio occidental, sin embargo, se remonta a casi un siglo antes, a saber, la batalla de Adrianópolis en 378 en la que el ejército romano fue abrumado y derrotado por los godos que emigraron en masa para escapar de la presión de los hunos. y de otras poblaciones asiáticas o semi-asiáticas (Huns deriva del chino Hsiung-Nu que significa diablos pelirrojos y es contra ellos que se construyó la Gran Muralla, no contra los mongoles que llegarán siglos después). Hasta entonces, a pesar de un continuo debilitamiento, el instrumento militar que contaba con 450.000 hombres había logrado controlar las invasiones y repeler varias de ellas especialmente en el Rin, logrando también obtener algunas victorias e incluso conquistar algún nuevo rincón de tierra en las islas británicas, pero después de Adrianópolis se hizo evidente que a estas alturas las legiones ya no estaban tan organizadas, tan entrenadas y tan educadas en los valores del imperio que pudieran expresar una superioridad real sobre los ejércitos de otros pueblos que invadían las fronteras. Ciertamente no fue la primera derrota de las legiones y estuvo determinada también por graves errores militares, pero por primera vez dio la percepción de un cambio de época e impuso una nueva visión de las cosas: si antes el imperio venía de una posición de fuerza (reales o imaginarias) las poblaciones que se reunían en los limeros se vieron ahora obligadas a sufrir sin poder reaccionar realmente con la fuerza necesaria y con el apoyo unánime de las poblaciones del imperio: de un prejuicio de superioridad se pasó a un aguda sensación de debilidad y la absoluta necesidad de llegar a un acuerdo.
Ahora bien, hacer comparaciones históricas siempre es muy peligroso y quizás encontrar paralelismos entre la decadencia de Occidente y la decadencia del Imperio Romano se ha convertido en una especie de deporte para quien dispara más grande, sin embargo podemos encontrar un paralelismo entre esa batalla, la culminación de dos años de campañas militares destinadas sin éxito a contener la presión de los godos que se pensaba poder repeler fácilmente, a esta guerra de Ucrania, que naturalmente tiene caracteres muy diferentes, pero que por primera vez desafía abiertamente al imperio que se convierte demasiado débil para una intervención directa. Es cierto que él mismo probablemente empujó en la dirección del choque, pero esperaba una campaña militar muy rápida que sería reemplazada por una guerra de guerrillas total y una tentativa de masacre económica del adversario. La lentitud de la campaña rusa, que sin embargo no desmerece la evidente determinación, ha cambiado de alguna manera las cartas sobre la mesa porque deja claro que la alianza atlántica está decidida a luchar hasta el último ucraniano, pero es totalmente reticente a intervenir. en primera persona simplemente porque no es lo suficientemente poderoso para hacerlo. Esto es bien sabido por los mandos militares y por eso lanzan amenazas e imponen sanciones desde ridículos medios políticos que se cortan las pelotas para fastidiar a Rusia.
Antes nadie había planteado tal desafío al Hegemón e incluso las derrotas sufridas por este último no habían despertado la impresión de que el equilibrio de poder había cambiado tanto como para permitir un desafío total, estamos por tanto ante un reveladora batalla del cambio profundo que se ha acumulado a lo largo de los años del eterno presente que hemos vivido a la sombra del neoliberalismo. El imperio ahora vive de consumirse a sí mismo, por ejemplo sacrificando a Europa y destruyéndola para que ya no tenga que temer ser contado con Rusia y Asia y no entienda que sólo se está consumiendo a sí mismo.

 

L'ouest face à son Andrinople.
Habituellement, la fin de l'Empire romain remonte à 476 après J. parler que formellement pourrait également avoir lieu beaucoup plus tard, même si l'empire était désormais un ensemble de royaumes barbares autonomes de facto. La véritable fin de l'empire d'Occident remonte cependant à près d'un siècle plus tôt, à savoir la bataille d'Andrinople en 378 au cours de laquelle l'armée romaine fut submergée et vaincue par les Goths qui émigrèrent en masse pour échapper à la pression des Huns. et d'autres populations asiatiques ou semi-asiatiques (Huns dérive du chinois Hsiung-Nu qui signifie diables aux cheveux roux et c'est contre eux que la Grande Muraille a été construite, pas contre les Mongols qui arriveront des siècles plus tard). Jusque-là, malgré un affaiblissement continu, l'instrument militaire qui comptait jusqu'à 450 000 hommes avait réussi à contrôler les invasions et à en repousser plusieurs notamment sur le Rhin, réussissant aussi à obtenir quelques victoires et même à conquérir quelque nouveau coin de terre en les îles britanniques, mais après Andrinople, il est devenu clair que désormais les légions n'étaient plus si organisées, si entraînées et si élevées dans les valeurs de l'empire qu'elles pouvaient exprimer une réelle supériorité sur les armées des autres peuples qui se déversaient dans les frontières. Ce n'était certainement pas la première défaite des légions et a également été déterminé par de graves erreurs militaires, mais pour la première fois, il a donné la perception d'un changement d'époque et imposé une nouvelle vision des choses : si avant l'empire venait d'une position de force (réelles ou imaginaires) les populations qui se rassemblaient sur le limes se trouvaient désormais à souffrir sans pouvoir réagir réellement avec la force nécessaire et avec l'adhésion unanime des populations de l'empire : d'un préjugé de supériorité il passa à un sentiment aigu de faiblesse et le besoin absolu de s'entendre.
Maintenant, faire des comparaisons historiques est toujours très dangereux et peut-être que trouver des parallèles entre le déclin de l'Occident et le déclin de l'Empire romain est devenu une sorte de sport pour celui qui tire le plus gros, mais nous pouvons trouver un parallèle entre cette bataille, le point culminant de deux ans de campagnes militaires visant sans succès à contenir la pression des Goths qu'on croyait pouvoir facilement repousser, à cette guerre d'Ukraine, qui a naturellement des caractères très différents, mais qui pour la première fois défie ouvertement l'empire qui se retourne trop faible pour une intervention directe. Il est vrai que lui-même a probablement poussé dans le sens de l'affrontement, mais il s'attendait à une campagne militaire très rapide qui serait remplacée par une guérilla tous azimuts et une tentative de massacre économique de l'adversaire. La lenteur de la campagne russe, qui n'enlève pourtant rien à l'évidente détermination, a en quelque sorte changé les cartes sur la table car elle montre clairement que l'alliance atlantique est déterminée à se battre jusqu'au dernier Ukrainien, mais est totalement réticente à intervenir. à la première personne simplement parce qu'il n'est pas assez puissant pour le faire. Ceci est bien connu des commandements militaires et ils lancent donc des menaces et imposent des sanctions de la part de milieux politiques ridicules qui se coupent les couilles pour contrarier la Russie.
Avant que personne n'ait lancé un tel défi à l'Hégémon et que même les défaites subies par ce dernier n'aient pas donné l'impression que le rapport de force s'était modifié au point de pouvoir permettre un défi tous azimuts, nous sommes donc face à une bataille révélatrice du changement profond qui s'est accumulé au fil des années de l'éternel présent que nous avons vécu à l'ombre du néo-libéralisme. L'empire vit désormais en se consumant, par exemple en sacrifiant l'Europe et en la détruisant pour qu'il n'ait plus à craindre d'être compté avec la Russie et l'Asie et ne comprenne pas qu'il ne fait que se consommer.

 

Запад обращен к своему Адрианополю.
Обычно конец Римской империи датируется 476 годом нашей эры, годом, когда Одоакр сверг последнего римского императора Запада, Ромула Августа, назвав себя Rex Italiae и больше не императором: короче говоря, это было институциональное падение, так что Говорят, что формально это могло иметь место гораздо позже, даже если империя теперь представляла собой собрание де-факто автономных варварских королевств. Однако настоящий конец Западной империи можно проследить почти на столетие раньше, а именно, в битве при Адрианополе в 378 г., в которой римская армия была разбита и разбита готами, которые массово мигрировали, чтобы избежать давления гуннов. и других азиатских или полуазиатских популяций (гунны происходят от китайского Hsiung-Nu, что означает рыжеволосых дьяволов, и именно против них была построена Великая стена, а не против монголов, которые прибудут столетия спустя). До тех пор, несмотря на постоянное ослабление, военное орудие, насчитывавшее до 450 000 человек, сумело сдержать вторжения и отразить некоторые из них, особенно на Рейне, а также одержать несколько побед и даже завоевать новый уголок земли в Британские острова, но после Адрианополя стало ясно, что к настоящему времени легионы уже не были так организованы, так обучены и так воспитаны в ценностях империи, чтобы выражать реальное превосходство над армиями других народов, влившимися в границы. Это было, конечно, не первое поражение легионов и тоже определялось серьезными военными ошибками, но оно впервые дало ощущение эпохального перелома и навязало новое видение вещей: если раньше империя шла с позиции силы (реального или воображаемого) население, собиравшееся на липах, теперь должно было страдать, не будучи в состоянии реально реагировать с необходимой силой и при единодушной поддержке населения империи: от предрассудка превосходства оно перешло к острое чувство слабости и абсолютная необходимость смириться.
Теперь проводить исторические сравнения всегда очень опасно, и, возможно, поиск параллелей между закатом Запада и закатом Римской империи стал своего рода спортом для тех, кто стреляет больше всех, однако мы можем найти параллель между этой битвой, кульминацией два года безуспешных военных кампаний, направленных на сдерживание напора готов, которые, как считалось, могли легко отразить, на эту украинскую войну, которая, естественно, имеет очень разный характер, но впервые открыто бросает вызов империи, которая поворачивает быть слишком слабым для прямого вмешательства. Правда, он сам, вероятно, подталкивал к столкновению, но ожидал очень быстрой военной кампании, которая сменится тотальной партизанской войной и попыткой экономической расправы над противником. Медленный темп российской кампании, который, тем не менее, не умаляет явной решимости, как-то изменил карты на столе, поскольку дает понять, что Атлантический альянс настроен сражаться до последнего украинца, но совершенно не хочет вмешиваться. от первого лица просто потому, что он недостаточно силен для этого. Это хорошо известно военному командованию, и поэтому они разбрасываются угрозами и вводят санкции со стороны нелепых политических кругов, которые назло России резали себе яйца.
До сих пор никто не бросал такого вызова гегемону, и даже поражения, понесенные последним, не создавали впечатления, что соотношение сил изменилось настолько, чтобы можно было допустить тотальный вызов, поэтому мы сталкиваемся с раскрывая битву глубоких изменений, накопившихся за годы вечного настоящего, что мы жили в тени неолиберализма. Империя теперь живет тем, что пожирает себя, например, принося в жертву Европу и уничтожая ее, чтобы ей больше не бояться быть причисленной к России и Азии и не понимать, что она пожирает только себя.